Sigur Ros live at United Palace, NYS, 17.09.2008; photo by tammylo За несколько часов до того, как Sigur Rós отыграют свой первый из двух идущих подряд аншлаговых концертов в United Palace Theater - шикарном концертном зале на 175 улице в Washington heights в Нью-Йорке - корреспондент Pitchfork сидит с басистом группы, Георгом Хольмом, который отвечает на наши вопросы о вызовах на бис, "CSI", том, что на самом деле значит "Gobbledigook", и том, веселые или нет Sigur Rós.

Pitchfork: В Википедии я прочитала, что Ваше прозвище - Белый Клык, потому что вы можете поймать форель зубами. Правда ли это?

Георг: (смеется) И да, и нет. Это началось в 1999 или 2000 году, когда мы были в двухнедельном туре по Исландии, который вдохновил нас на фильм Heima. В то время нашим менеджером был исландец. Однажды мы отправились в путешествие на лодках, с рыбалкой и походами. (небольшая пауза) Наверное, мне не стоит рассказывать эту историю. Если расскажу, то разрушу всю тайну!
Скажите, что я укрощал взглядом медведей или что-нибудь в этом роде.

Pitchfork: Хорошо. Нравится ли вам быть в туре? Находите ли вы общий ритм с дорогой или же она вас утомляет?

Георг: И то, и другое, по чуть-чуть. Это и любишь, и ненавидишь одновременно. Здорово - играть концерты. И этот тур был по-настоящему прекрасен, было много концертов, которыми мы очень довольны, и не было ни одного, который бы не удался. Немного лихорадочно, много выступлений за короткий период времени, но это хорошо. Плохо - быть вдали от семьи, вдали от дома, не видеть свою собаку несколько месяцев.

Sigur Ros live at United Palace, NYS, 17.09.2008; photo by ryan muir Pitchfork: United Palace такой огромный зал. Гонитесь ли вы за тем, чтобы выступать в старинных, величественных театрах, как этот, местах с характером?

Георг: Думаю, несколько лет назад мы очень хотели играть в местах, отличных от обычных рок-н-рольных площадок. Мы хотели играть в церквях, в местах вроде этого. В то время мы бы с удовольствием сыграли в таком месте. Конечно, и сейчас тоже. Но и на нормальных рок-н-рольных площадках мы также любим играть. Нам нравится, когда люди стоят и здорово проводят время. Так больше энергии. Иногда нам кажется, что когда играем, мы усыпляем людей своей музыкой. К тому же, думаю, она стала более оптимистичной, чем была раньше. Все немного изменилось.

Pitchfork: Бесспорно, новый альбом очень отличается от предыдущих работ. Под него даже можно танцевать.

Георг: Иногда мы даже просим людей встать. И ясное дело, это прекрасно, это привилегия - иметь возможность играть в таком месте. Оно прекрасно, почти что чересчур прекрасно. Так экстравагантно.

Pitchfork: Сейчас вы в туре вчетвером. Вы путешествовали со струнным квартетом Amina последние семь лет, тяжело ли снова быть квартетом?

Sigur Ros live at DK Lensoveta, S-Pb, 26.08.08; photo by nIcKandr Георг: Мы устроили недельный эксперимент. Отправились в Восточную Европу в тур вчетвером, и, к нашему удивлению, это хорошо сработало. Стало немного больше шероховатостей, звук стал более сырым. Иногда более энергичным. Наш звукорежиссер, который с нами уже долгое время, сказал, что не было ощущения, что в музыке чего-то не хватает, и что это сделало музыку еще более интересной для него. Раньше все было чересчур отполировано, слишком много всего происходило в один момент. Не знаю, это просто по-другому. Не хуже и не лучше, просто по-другому.

Pitchfork: Последние несколько раз, когда я видела ваши выступления, вы не играли на бис. Считаете ли вы выходы на бис чем-то глупым? Я иногда думаю, что это глупо.

Георг: Вообще-то, я тоже (смеется). Но в большинстве случаев, когда мы закончили и слышим, что публике понравилось, это как небольшой подарок, добавка. Иногда мы увлекаемся и играем больше песен, чем планировали. Вы правы, несколько лет назад мы не играли на бис. Но сейчас играем.

Pitchfork: Heim был первым вашим акустическим релизом. Сложно ли было уловить и передать звук Sigur Rós - очень величественный, эпический, объемный, - используя инструменты, которые по своей сути более тихие?

Sigur Rós 11.01.07 :: Heima screening at Vista Theater; photo by v e. Георг: Думаю, мы все были немного удивлены. Когда снимали фильм Heima, мы решили сыграть небольшой дополнительный концерт в горах, где строят дамбу и затапливают местность, а 90% населения Исландии против этого, и мы задумали показать, что поддерживаем их. Поднялись в горы и сыграли там небольшую акустическую программу. Это есть в фильме. Мы были в Богом забытом месте. И, когда поднимались туда, думали: "ОК, наверное, нам стоит сыграть акустику. Но как нам это сделать?" Мы этого никогда раньше не делали. И тогда мы попробовали сыграть несколько песен на акустических инструментах. Это сумасшествие, когда берешь песню, в которой много эха, обработки, и все это снимаешь с нее, остаешься один на один с музыкой - и первый раз слышишь, как она звучит сама по себе. Это было очень интересно для нас.

Pitchfork: И вы стоите там во всей своей композиторской наготе.

Георг: Да, верно. Мы поднялись в горы и нам сказали: "У нас есть портативный аккумулятор и небольшой двигатель, от которого может работать аккумулятор". А мы подумали, что раз протестуем против строительства дамбы, которая производит электричество, то должны обойтись без него. А потом решили, что играть акустически - это весело. Переработали еще несколько песен для акустического исполнения, а в декабре, через несколько недель после того концерта, уехали куда-то в деревню, чтобы писать песни для нашего нового альбома. Многие песни были написаны для акустики, а потом уже мы добавляли электрические инструменты. Мы работали не так, как обычно - обычно мы играем музыку и записываем ее. В этот раз мы сочиняли акустические композиции и потом уже обрабатывали их. Звучит сложно (смеется).

Pitchfork: Фильм очень красивый. Вы играете на открытом воздухе, никакой публики, кроме съемочной группы, которая, как я полагаю, была достаточно небольшой. Повлияло ли это на ваше выступление?

Георг: Не знаю. Не думаю, что повлияло. Могу отвечать только за себя, но, возможно, я находился в том же состоянии, в котором бываю, когда записываю песню. Хочешь сделать это по-настоящему хорошо. Ясное дело, что всегда хочешь сделать все очень хорошо, но иногда просто не можешь, потому что у тебя было около трехсот выступлений за год. А это было что-то вроде записи. Я очень сильно концентрировался на том, чтобы все сделать как надо. Можешь сыграть пять или шесть раз и потом выбрать лучший вариант, чего ты не можешь сделать, когда выступаешь вживую.

Pitchfork: Была ли у Вас когда-нибудь боязнь сцены?

Георг: Иногда бывает. Это зависит от шоу, от того, где мы находимся. В Исландии мы немного нервничаем. И в Нью-Йорке тоже (смеется). Я бы сказал, и в Дублине тоже. Дублин вообще-то одно из самых любимых наших мест для выступлений. Есть несколько мест, где немного нервничаешь. У нас как раз был небольшой двухнедельный перерыв, так что сегодня наше первое выступление за это время и мы в Нью-Йорке. Это немного нервирует, но, думаю, что это хорошо - немного понервничать. Это поднимает уровень адреналина.

Pitchfork: Вы путешествовали в течение этих двух недель или провели их дома?

Георг: Я провел их дома.

Pitchfork: Конечно, когда все время находишься в разъездах, путешествия - последнее, чем хотелось бы заняться в свободное время.

Георг: Да, я просто забирал детей из школы, гулял с собакой.

Pitchfork: Как Вы упоминали раньше, группа участвовала в акции за сохранение окружающей среды. Сложно ли было придерживаться "зеленых идеалов" во время тура?

Георг: Да. Возможно, мы делаем недостаточно. Надо - как там говорится в пословице? - следовать тому, чему ты учишь других. Знаете, если вы боретесь за что-то - вам следует делать то, за что вы боретесь. Но иногда едешь, ух, я только что летел откуда-то 17 часов на самолете, и этот автобус возит меня за тысячи километров… Я читал, кажется, что у Джека Джонсона (Jack Johnson) автобус на биотопливе. Вот это по-настоящему круто! Нам стоит сделать что-то в этом роде. Я бы хотел, чтобы мы сделали.

Pitchfork: Ну, это достаточно сложно. И недешево.

Георг: Сложно! И очень дорого, дороже, чем что-либо другое, и из-за этого еще сложнее. Кажется глупым, когда об этом думаешь. Правительство должно платить людям за то, чтобы они ездили на электромобилях, но оно этого не делает.

Gobbledigook video; sigur-ros.co.uk Pitchfork: Я хотела бы немного поговорить о вашем новом альбоме и особенно о песне "Gobbledigook". Создается ощущение, что название придумано в шутку, может, в ответ на все предположения и обсуждения природы и языка лирики Sigur Rós. Было ли это шуткой?

Георг: Да, в некоторой степени. Но только в некоторой. Мне кажется, существует большое заблуждение насчет нас, нашей лирики и языка. На самом деле мы уделяем много внимания написанию текстов песен, мы стараемся сделать все, что в наших силах. Мы не хотим просто что-то сказать. И 95 % лирики написано по-исландски. То есть написано на существующем языке. Мне не нравится даже говорить об этом: вся эта болтовная о хоупландском - это все пресса, на нем всего несколько песен. Очевидно, что весь альбом () был на том же языке, на котором придумано слово "gobbledigook". Оно ничего не значит. Название на самом деле появилось… Стоит ли мне рассказывать это? Не слишком ли много я рассказываю? (смеется) Мы назвали песню "Gobbldigob", в исландском это слово используется для обозначения топота копыт. По-английски это, кажется, "clippity-clop". Оно прозвучало, для нашего менеджмента, они англичане, - знаете, на самом деле это был Флуд (Flood), наш продюсер. Он все это начал. Мне кажется, он записал "gobbledigook" вместо "gobbldigob", которое для нас "топот копыт". Вот откуда появилось название. Так что это все вина Флуда. (смеется)

Pitchfork: То есть оно появилось случано?

Георг: Ага. А потом мы сказали: "Ну что, вроде круто". Вроде смешно. И странно. Gobbledigook'но.

Pitchfork: Да, думаю, было весело. Ну а если в целом, то, полагаю, Sigur Rós не пользуются репутацией веселой группы. Люди считают вас совсем не веселыми.

Георг: Да, и это еще одно недопонимание. Мы юмористы!

Pitchfork: Обложка нового альбома веселая: попы с черными наклейками поверх. Она была подвергнута цензуре многими продавцами в Америке.

Георг: Это же нелепо! Это же просто ягодицы! (смеется) В этом нет ничего оскорбительного.

Pitchfork: На последнем альбоме впервые появилась песня на английском. Что вас натолкнуло на это? Было ли это обдумано?

Георг: Да, думаю, было. На самом деле, мы вообще-то написали лирику для пяти или шести песен на английском. Но не срабатало, не подходило. Надо было с этим что-то делать. И мы попробовали перевести некоторые из них обратно на исландский; иногда это получалось, иногда нет, иногда мы писали новый текст. Единственная песня на английском ["All Alright"] написана Йоунси. И он ее прятал. Даже не дал мне прочитать слова до того, как спел ее во время записи. Ничего не говорил о ней. Я все время его спрашивал: "Что мы будем делать с этой песней? Надо ли писать еще слова?" А он говорил: "Нет, я уже все сделал, она на английском." "Хорошо. Могу я посмотреть?" "Нет."

Pitchfork: Были ли исландские фанаты обижены тем, что Йоунси поет и пишет песни по-английски?

Георг: Возможно, но мне об этом неизвестно. Я ожидал больше подобного, больше возгласов "о нет!". Но ничего не произошло. (смеется)

Pitchfork: Новый альбом также является небольшим отклонением от вашего стиля: там меньше струнных и больше гитары. Он звучит более оптимистично и определенно более радостно во многих отношениях. Что-то конкретное сподвигло вас на то, чтобы изменить направление? Было ли это реакцией на сверхсерьезную мифологию вокруг группы?

Георг: Нет. Я имею в виду, что если и повлияло, то это произошло бессознательно. Думаю, мы действительно хотели немного отойти от того, что уже делали, хотели сделать что-то новое. Думаю, мы всегда так делали, на каждой пластинке. Но, может быть, в этот раз скачок был немного больше. Еще мне кажется, что мы писали его совсем не так, как писали раньше. Мы решили, что хотим сделать все очень быстро, что сильно отличается от того, как мы делали [раньше]: на запись некоторых наших альбомов ушло 2 года, на этот - 2 месяца. Все происходило очень быстро. Еще мы просто хотели изменить процесс работы, и, мне кажется, когда меняешь процесс - все изменяется само собой, музыка меняется. Многие написанные нами песни счастливее и оптимистичнее, чем люди осознают. Думаю, нам просто все лучше и лучше удается это выразить. Думаю, одна из причин того, что песни стали гораздо короче - то, что мы писали их акустически. Мы не могли растягивать все эхом, пришлось урезать. Это сделало музыку интереснее. Мы записывали альбом здесь, в Нью-Йорке.

recording in new york. photo by sigur rós/john best Pitchfork: Это был первый раз, когда вы записывались за пределами Исландии?

Георг: Было несколько записей, но не целый альбом. На протяжении этих двенадцати дней мы заходили в студию и думали: "Хорошо, мы здесь с 9 часов и до тех пор, пока не захотим остановиться". И просто записывались. Некоторые песни даже не были готовы, когда мы приходили их записывать. Мы досочиняли их прямо в студии.

Pitchfork: Что тоже было в новинку для группы.

Георг: Ага, обычно песни как будто высечены в камне. Например, альбом (): некоторые песни были написаны за три года до записи и мы долгое, долгое время с ними гастролировали. Поэтому их сложно было записать, хотелось запечатлеть атмосферу живого выступления, а это невозможно в студии.

Pitchfork: Как Вы думаете, то, что вы записывались в чужом городе, как-то отразилось на альбоме? Думаете ли вы что место в принципе влияет на искусство?

Георг: Нет.

Pitchfork: То есть, Вы считаете, оно самодостаточно?

Георг: Ну, место влияет на процесс работы. Ты в чужой стране, в городе, в котором ты обычно не живешь, ночуешь в отеле, и тебе на самом деле больше нечем заняться, кроме как работой. Не нужно забирать детей из школы.

Pitchfork: Или выгуливать собаку.

Георг: Или выгуливать собаку. Ничто тебя не отвлекает, просто закройся и работай. Мне кажется, это всегда было сложно для нас в Исландии, потому что там всегда много других дел. Например, нужно сходить в банк.

Pitchfork: Точно, или на почту. Как Вы думаете, повторили бы вы этот опыт? Я имею в виду запись за пределами Исландии.

Георг: Думаю, да. Или, возможно, мы сможем поймать это состояние, когда будем записываться в Исландии. Не знаю. Это был интересный эксперимент - работать очень быстро. И он сработал, так что, возможно, мы это повторим.

Pitchfork: Sigur Rós используют много звуковых находок и некоторые нетрадиционные способы записи. Я читала, что некоторые части новых песен были записаны на iPhone?

Георг: Между песнями есть немного всяких шумов - свиста. Этот свист вообще-то из Лондона, где мы сводили альбом и немного записывали, не всю запись мы заканчивали здесь. Мы с Йоунси шли по улице из студии, мы как раз записывали песню, и она застряла в наших головах, и мы оба ее насвистывали, насвистывали мелодию. И Йоунси достал свой iPhone и начал записывать, а потом мы вставили этот свист как прелюдию к песне.

Pitchfork: В своей повседневной жизни ловите ли Вы себя на том, что прислушиваетесь к звукам вокруг себя и думаете о них с музыкальной точки зрения, с точки зрения песен?

Георг: Хороший вопрос. Опять же, я могу отвечать только за себя, но иногда, когда иду по улице, мои шаги - мне приходится идти в определенном темпе. А затем слышу поезд - "чух-чух-чух" - и подстраиваюсь под его ритм. Ритмы везде. Это весело.

Pitchfork: Ну так Вы ведь басист. Мне кажется, это у Вас в крови. Группа также известна тем, что играет на инструментах необычными способами. Вы играли на басу барабанной палочкой, Йоунси часто играет на гитаре смычком. Вы специально стараетесь придумать какие-то неочевидные способы?

Георг: Думаю, смычок и барабанная палочка - это идеи, которые появились у нас лет 14-15 назад. И мы до сих пор это делаем. Не знаю. В чем-то - да... мы не то чтобы говорим себе: "Мммм, что я могу необычного сделать с этим инструментом?" Скорее: "Что я могу сделать с этим инструментом такого, чего я еще не делал за последние годы?" А иногда ты просто не хочешь ничего менять. (смеется) Тебе просто хочется продолжать делать то же самое. Оттачивать мастерство. Я никогда не считал себя настоящим музыкантом. Я всегда говорю, что я барабанщик. И просто пытаюсь сделать так, чтобы барабаны звучали лучше.

Pitchfork: Думаете ли вы, что в Исландии ваша музыка воспринимается иначе, чем в других частях света?

Георг: Возможно, в некоторых отношениях. Думаю, потому что в Исландии нас знают дольше. Поэтому воспринимается немного по-другому. И теперь, когда играем в Исландии, мы видим, что у нас появляется очень много молодых поклонников, и это немного странно. Нас заново открыли в Исландии.

Pitchfork: Это, должно быть, заставляет вас чувствовать себя старыми.

Георг: (смеется) Да, точно! Сколько у меня седых волос?

Pitchfork: Вы устроили он-лайн конкурс на ремикс "Gobbledigook". Думали ли вы когда-нибудь о том, чтобы выпустить диск ремиксов?

Георг: Да, на самом деле один мы выпустили. Самая первая наша пластинка, Von, была выпущена только в Исландии, хотя сейчас Вы можете купить ее и здесь. До того, как мы выпустили второй альбом [Ágætis Byrjun], думаю, мы продали около 400 копий [Von]. Но после того, как его выпустили, мы захотели, чтобы исландские электронные музыканты сделали ремиксы на все песни с него. Мы привлекли массу людей, чтобы сделать ремиксы на весь альбом. У некоторых получилось хорошо, у некоторых - плохо.

Pitchfork: Он широкодоступен или же его сложно найти?

Георг: Его вроде как сложно найти. Есть один вариант, на виниле, сам винил зеленый. Он мега-раритетен. Один такой есть у меня дома. (смеется)

Pitchfork: Думаю, люди бы сошли из-за него с ума на eBay.

Георг: Ага (смеется). Но мы подумываем о том, чтобы повторить то же самое с этой пластинкой. Чтобы много людей сделали ремиксы, не только исландцы. У нас есть несколько ремиксов, и мы ждем еще несколько.

Pitchfork: У вас всегда очень интересно оформлена сцена. Участвует ли в этом группа?

Sigur Rós at Wolves Civic, Wolverhampton, 04.11.08; photo by shimelle Георг: В очень большой степени. Думаю, на протяжении нескольких лет это в основном исходит от нас. Многие вещи придумывает наш осветитель, у него хорошо получается. Но на этот раз мы хотели отойти от того, что уже делали. Мы хотели все убрать, воплотить в жизнь новые идеи и посмотреть, что получится. Мы занимаемся этим последние несколько месяцев. И решили вернуться к некоторым элементам, которые использовали раньше, потому что они добавляли что-то неповторимое нашей музыке. Сегодня вечером, кстати, первый прогон нашего нового шоу. Не знаем, что получится. Мы делаем много вещей, о которых раньше и подумать не могли. У нас много маленьких камер, спрятанных по всей сцене. Так появляется множество различных мелких деталей, много всего происходит, того, что ты раньше не видел - например, внутренности маленьких клавишных, и тому подобные вещи.

Pitchfork: Вы думаете использовать отснятый материал в создании нового фильма?

Георг: Возможно. Возможно у нас и есть планы рано или поздно заснять новое шоу. Не знаю, как все сложится.

Pitchfork: Sigur Rós вседа были агрессивно настроены против коммерции - я знаю, что вы отклонили несколько предложений об использовании ваших песен в телевизионных шоу и рекламных роликах. Вообще, сложно ли находится в области между коммерцией и искусством?

Георг: Думаю, теперь мы пользуемся дурной славой в этой сфере. Мы всегда говорим "нет", поэтому люди просто перестали спрашивать! (смеется) У нас очень строгий контроль качества. Если нам что-то не нравится, мы не будем это делать. Реклама для торговых марок - это обычно "нет", если только это не для благотворительных целей - тогда мы просто отдаем свои песни. ТВ-шоу - иногда... мне нравится "Место преступления" ("CSI"). Если дело касается фильма, то мы сначала просим его посмотреть, прежде чем согласимся. Голливуду всегда очень сложно позволить кому-либо что-либо посмотреть. Это "уловка-22" (взаимоисключающие условия, по названию романа Дж. Хеллера "Уловка-22" - прим. перев.): они не дадут нам посмотреть фильм пока мы не скажем "да", а мы отвечаем, что не скажем "да" пока не увидим фильм. Часто мы плюем на подобные вещи. А в других случаях вообще невозможно что-либо сказать, особенно в Европе, там существует "аккордный договор" (контракт между покупателем и продавцом, по которому покупатель в течение определенного срока может заказать несколько партий данного товара по установленной в контракте цене - прим. перев.), особенно, когда работаешь с BBC. Кажется, он позволяет использовать 30 секунд [сэмпла песни] без необходимости спрашивать разрешение, просто берут и используют. И это хорошо, из этого получилось много хороших вещей, например, "Планета Земля" - BBC News постоянно запускали одну из наших песен в трейлере к "Планете Земля". И мы все рады этому. Это же Дэвид Эттенборо (David Attenborough)! Как можно сказать "нет" этому парню?

Интервью Аманды Петрусич (Amanda Petrusich), Pitchfork.
Перевод Анны Шастак, под редакцией Leonsdóttir.

<-- назад