Sigur Rós об альбоме Takk, концертном туре и Casio 87

Sigur Ros at Apótek В прошлом номере The Grapevine опубликовал полноценную рецензию на новый альбом Sigur Rós Takk, нелегально скачанный нами из Интернета. Это было нашим вторым преступлением против группы: год назад я брал интервью у Sigur Rós в их студии Sundlaug и назвал этот инцидент самым худшим интервью за всю мою жизнь. Поэтому, когда нам удалось дозвониться до группы, чтобы договориться об интервью по случаю релиза Takk, мы не ждали многого. Мы были приятно удивлены, когда группа не только выделила на наше интервью несколько часов своего времени, но и позволила сделать несколько уникальных снимков в итальянском ресторане Hornið, где группа когда-то впервые выступила вживую. Для интервью мы встретились в Apótek, во время организованной для прессы вечеринки, которая должна была длиться весь день.

Барт: Лично я не скачивал ваш альбом. Я случайно услышал, как кто-то его слушает, и просто конфисковал его. Клянусь. И потом, мы слышали, что вы не сильно расстроились из-за того, что он попал в Интернет.

Йоунси: Ну и как он в скачанном виде? Я сам его не скачивал.

Барт: Для пиратской записи качество очень хорошее.

Йоунси: Это лучше, чем если бы запись была хреновой.

Барт: Честно говоря, мы всю неделю общались с фанатами Sigur Rós. Меня удивило международное сообщество поклонников вашей группы. То, насколько их интересует сама музыка, а не личность или образ жизни членов группы. Сайт, созданный фанатами Sigur Rós, например, посвящен исключительно типам клавишных.

Йоунси: Так и должно быть. Хотя я никогда не захожу на этот сайт. Вообще меня пугает то, насколько все хотят получить объяснение всего на свете. Я никогда не захожу.

Барт: Страшно, даже когда люди всего лишь обсуждают музыку? Один человек, глядя на фото, сделанное нами в студии, спросил, в какой же песне использован синтезатор Casio 87, изображенный на нем.

Йоунси: Ну, это явно неправильно. Это просто занудство, хотя вообще-то я считаю милым, когда кто-то спрашивает о том, как мы добились такого гитарного звука, но дальше становится страшно. Много странных дискуссий ведется.

Барт: Разделение музыки и личного - то, что мне всегда нравилось в Sigur Rós и в Исландии в целом. Когда The Grapevine пришел в вашу студию в прошлом году, мы не обсуждали ничего личного, хотя мы с вами и были уже знакомы, - интервью было лишь напоминанием о том, что вы можете быть довольны своим CD. Но на этой неделе в исландских СМИ я увидел материалы о вашей личной жизни. Все о том, с кем вы встречаетесь, и кто на ком женился.

Йоунси: Да, я знаю, по-моему, это ужасно нелепо. Думаю, это из-за сайта. Веб-дизайнер выложил это как новости, а Frettablaðið взял и напечатал. Для нас это все странно.

Барт: Вы бы предпочли, чтобы вас оставили в покое, когда вы дома.

Йоунси: Да, но мы не сильно расстраиваемся по этому поводу. Такова уж пресса. Мы просто не обращаем внимания.

Барт: Журналистам сложно писать о Sigur Rós. Я думал об этом: в случае с роком и фолком у тебя всегда есть тексты и мотивы, направленные на взаимодействие как с фанатами, так и с журналистами, чего нельзя сказать о джазе и классической музыке, которую невозможно преобразовать в статью. Вдобавок, Sigur Rós неохотно общаются с журналистами. Интересное ощущение, когда тебя вынуждают заново рассматривать музыку как музыку саму по себе, а не как чью-то статью. И вы действительно обламываете рок-журналистов, когда выпускаете альбом, учитывающий влияния и стили, выходящие за узкие рамки известного материала.

Йоунси: Особенно с альбомом ( ). Им было так сложно. Ни названий, ни текстов. Ничего, за что бы можно было зацепиться. Когда он попал к ним в руки и они поняли, что названия отсутствуют и надо просто слушать, думаю, это для них было слишком. И они больше говорили именно об этом, а не о музыке. По-моему, когда журналисты не получают всего на блюдечке с голубой каёмочкой, они немного пугаются.

Барт: Но вы, наверно, сочувствуете им по этому поводу. Многие музыканты в Исландии, кроме выступлений, писали о музыке или давали музыкальные комментарии. Вы относитесь к их числу?

Йоунси: Нет, меня пугает слишком глубокий анализ музыки. Должно оставаться определенное волшебство, о котором не нужно слишком много думать. Это должно происходить естественным образом. По-моему, это всегда самое прекрасное.

Барт: Давай поговорим об альбоме, Takk. Начнем с общей организации? С того, какое впечатление он производит как единое целое. Я заметил, что песни переходят одна в другую, альбом больше похож на единую симфонию, чем на собрание треков.

Йоунси: Никакой специальной организации нет: есть много песен, связанных друг с другом. Просто получилось так, что они расположены в таком порядке. Конечно, номер 11 должен был быть номером 11. А третий и четвертый треки состоят из лупов. И они вообще-то сделаны из лупа из Agætis Byrjun, перевернутого лупа из седьмого трека. Так что здесь много переработанного. По-моему, было бы весело взять какую-нибудь одну песню и попробовать создать что-нибудь на основе сэмплов из этой песни, а потом сделать что-нибудь из получившегося и так далее. Было бы весело. Ты хочешь узнать что-нибудь о песнях или что?

Барт: Что-нибудь, что тебе хотелось бы рассказать. Меня больше всего восхитил пятый трек, Lest. Смешение ритмов. Полька.

Sigur Ros equipment Йоунси: Было забавно. Мы использовали челесту, знаешь такой инструмент?

Барт: Нет, честно говоря, я едва ли узнал хоть один инструмент в вашей студии.

Йоунси: Челеста похожа на небольшое вертикальное пианино. Тут есть ее фотография (в 12 номере The Grapevine), это челеста Бьёрк. Звучит очень похоже на глокеншпиль, но играют на ней как на пианино.

Барт: А-а. Это многое объясняет.

Йоунси: Действительно прекрасный инструмент. Мы взяли ее напрокат у Бьёрк. А еще на блошином рынке в Нью-Йорке мы купили вибрафон. Когда к тебе в руки попадают подобные игрушки, начинаешь писать по-другому. Мы стали играть на разных инструментах. Это придает бодрость и ощущение счастья. Так что эта песня была написана, как только у нас появилась челеста.

Барт: Вся композиция? Со всеми многочисленными пластами и переключениями? Я думал, она писалась в течение длительного времени. Орри что, просто сходил с ума за ударными? В этой песне ведь можно услышать еще и вальс.

Йоунси: Ну, часто так и случается. Вообще-то это две песни, сложенные в одну. Сначала мы написали первую часть, потом вторую. А потом поняли, что они на самом деле хорошо сочетаются друг с другом. Многие наши песни такие. Счастливые случайности. Совпадения, которые становятся действительно удачными. Своего рода случайное искусство. В этой песне мы часто менялись местами. В первой части я играю на пианино, Орри на вибрафоне, а Кьяртан на челесте, а во второй на вибрафоне играю я, на челесте Орри, а на пианино Кьяртан. Но это действительно было здорово.

Барт: Значит, когда мы слышим грохочущие басы, это никто иной, как Георг.

Йоунси: Ты знаешь, что это он. Он играет грандиозно. Я люблю басы, а он создает особенный звук.

Барт: У тебя есть любимые треки на этом альбоме?

Йоунси: На данный момент мои любимые - третий и четвертый треки. Это студийные песни, которые мы записали случайно и при записи которых хорошенько позабавились.
(Читает из The Grapevine) "Также у нас возникло смутное подозрение, что трек 4 - это трек 3 наоборот", - именно так. Он просто перевернут.

Барт: Одна хорошая догадка. Главное преимущество ранних рецензий в том, что они выходят из печати до официального релиза альбома. Обо всем, что я понял неправильно, я могу сказать: "Я был прав, вы просто плохо помните". Но вы предпочитаете сочинять музыку в студии, а не вживую.

Йоунси: Да. Большая часть материала была записана в студии. Gong была единственной готовой песней на момент начала работы над альбомом. Glósóli (трек 2) была первой песней, написанной непосредственно для альбома. Далее, многие другие песни - это просто запись того, как мы играем.

Барт: Как вы готовитесь к реакции на новый альбом? Думаю, она будет совершенно иной, чем отзывы критики о ( ).

Йоунси: Этот альбом более общедоступен. ( ) был гораздо сложнее. Создавая этот альбом, мы хотели веселиться. Перед записью того альбома мы долго гастролировали с песнями, впоследствии вошедшими в него. Так что было сложно сохранить креативность. А в этом альбоме песни свежие. И, думаю, мы таким образом молчаливо подтвердили, что мы устали от тяжеловесности и мрачности. Потому что мы не мрачные, мы просто кучка придурков, уж точно не серьезных. Думаю, мы просто хотели повеселиться.
(Всматривается в номер The Grapevine.) Ха-ха-ха, ты написал (по поводу шестого трека, Sæglópur): "Начинается с партии на пианино с искусственным эхом, которая удивительно похожа на metal-баллады 90-х". По-моему, абсолютно верно.

Барт: Значит, ты не сердишься?

Йоунси: А сколько кружек пива ты за это дашь?

Барт: Черт, ты читаешь нашу газету. Думаю, кружек шесть. Что я считаю достойным особого одобрения, что сложно скрыть, так это то, какое давление испытал на себе альбом. Многие журналы и сайты были действительно в изумлении, особенно если учесть, что в фильмах вроде "Водной жизни (Life Aquatic)" использовался старый материал.

Йоунси: Я просто их не слушал. Особенно после альбома ( ), когда многие хотели, чтобы мы снова вернулись к стилистике Agætis Byrjun . Мы никогда не слушали их.

Барт: Фанаты, писавшие нам по электронной почте, хотели знать, в каком же треке задействовано игрушечное пианино с фотографии, сделанной нами в вашей студии.

Йоунси: Оно звучит в пятом треке, твоем любимом.

Барт: Ну да, я придурок, любящий польки. Но если делать сиквел на "Трио из Бельвилля", то, думаю, это был бы отличный саундтрек - этакая смесь энергии и меланхолии.

Йоунси: (Смеется) Да, он бы туда отлично подошел.

Барт: У вас есть какие-нибудь полностью готовые треки, не вошедшие в альбом?

Йоунси: Есть один, Salka, который мы, может быть, выпустим позже. Мы собирались включить его в альбом, но не нашли для него подходящего места.

Барт: Поговорим о расписании вашего тура? Билеты на ваши концерты распродавались и до выхода нового альбома, как вы сможете удовлетворить поклонников теперь, когда у вас новый материал?

Йоунси: Мы планируем годичный тур. Нам нравится быть в турне. Круто путешествовать, играть и знакомиться с людьми. Что хорошо в туре, так это то, что, будучи в Исландии, мы никогда не играем вместе. Нам так нравится: год мы находимся в турне и работаем, год отдыхаем. Для нас этот год отдыха после тура - как морковка, висящая перед носом кролика.

Барт: Есть ли вероятность, что вы сыграете концерт в Исландии перед отъездом?

Йоунси: Да, в начале октября. Мы думаем об этом.

Барт: Похоже, ты ответил на все вопросы, которые у меня были. Я знаю, что там на улице ждет целая очередь.

Йоунси: Ага. Что ты слушаешь? Хорошую музыку? Я скептически отношусь к музыке, по-моему кругом одно дерьмо, по большому счету.

Барт: Правда? Признаюсь, я только что снова начал слушать Highway 61.

Йоунси: Прямо как я. Еще я слушаю старую музыку вроде Билли Холидэй и старой исландской музыки. Она потрясающая.

Барт: Jon Leifs или что-то из классики?

Йоунси: Нет, вроде Elsa Sigfussdóttir. Та же атмосфера, что у Синатры, только по-исландски. Просто потому что мне от нее хорошо. От этой атмосферы. Сейчас ничего не происходит. И каждый пытается чему-нибудь подражать. Если появляется группа вроде Strokes, все пытаются её копировать.

Барт: Да, и в результате ненавидишь и Strokes тоже. Но кое-что мне нравится. Fisherspooner. Polyphonic Spree.

Йоунси: Мне не нравится ретро-электронная сцена. Но мне хотелось бы посмотреть на них живьем на концерте. Я очень требователен по отношению к музыке. Если хоть что-то мне не нравится, я такую музыку терпеть не могу.
(Короткий спор о Bright Eyes)

Йоунси: Кто мне нравится, так это Joanna Newsom. Я слышал одну песню, и она меня действительно поразила.

Барт: После года в дороге и вынужденного прослушивания дерьма, которое передают по радио, может быть, ты станешь более терпимым. Звучание, похожее на колыбельную, в конце альбома объясняется тем, что ты слушаешь старую классику?

Йоунси: Вообще-то это Орри играл там на челесте. Мы все придумывали мелодии.

Барт: Звучание, как у колыбельной, похоже, присуще и текстам.

Йоунси: Да, тексты наивные и простые. Вообще нам сложно придумывать тексты и говорить. Мы все очень молчаливы, поэтому мы музыканты. Но это было нам полезно. И хотя было трудно, теперь, когда все сделано, мы очень рады, что у нас получилось.

Барт: Хорошо, а теперь главный вопрос: скрытные люди - да или нет! (Бьет кулаком по столу)

Йоунси: (Смеется) О, Боже. Нам не так часто его задают. Все больше про пейзажи.

Барт: Да! Пейзажи. Прекрасные пейзажи. Расскажите, какая тональность отражает исландский ландшафт, быстро! (Снова бьет кулаком по столу)

Йоунси: Теперь все не настолько плохо. Теперь они спрашивают о моде.

Ресторан полон репортеров, но мы с Йоунси еще полчаса обсуждаем жизнь в Исландии и в Бостоне, пока менеджер звукозаписывающего лейбла Smekkleysa не просит Йоунси принять участие и в других интервью.

Я проговорил с Йоунси полтора часа, но только я собрался уйти, как он подводит меня к Кьяртану и предлагает побеседовать с ним. Орри и Георг уходят на телевизионное интервью, во время которого они почти ничего не скажут.

Кьяртан: Что это?

Барт: MP3-рекордер. Пользуюсь им, чтобы слушать музыку и брать интервью.

Кьяртан: Батарейка села или еще осталась?

Барт: А, хороший вопрос. Села. Я не ожидал получить целых полтора часа. Не верится, парни, как много вы говорите. Вы что, в интервью специально нарушаете собственную систему? В этом году так, да?

Кьяртан: Нет, во время тура мы сплошной бизнес. Мы даем интервью час в день. Это часть работы. И это помогает артистам говорить.

Барт: Вы говорите с незнакомцами об одном и том же альбоме каждый день в течение часа.

Кьяртан: Видимо, это только начало.

Барт: Боюсь, что так. Этот альбом, кажется, скоро будет везде. Я слегка устал. Только взгляни на эти камеры. (Кивает на телекамеру у себя за спиной)

Кьяртан: Что касается интервью, мы делаем успехи. Поначалу было очень сложно, особенно по-английски, наш английский был не очень хорош. Но иногда это даже приносит удовольствие. Потому что мы никогда не говорим о музыке. А когда говоришь о музыке весь день, осознаешь, что же ты на самом деле думаешь о том, что сделал. В этом плюс. Иногда это действительно помогает понять собственные представления о чем-то. Разговаривать - хорошо.

Барт: Вы готовы к новой ступени славы? У вас уже культовый статус, и, похоже, он станет еще выше.

Кьяртан: Думаю, готовы. Наша жизнь устроена. Каждый из нас занимает свое место в группе. Даты тура оговорены, так же как и интервью и переговоры с представителями звукозаписывающих компаний. Теперь мы точно знаем, чем занимаемся, кроме выходов в свет и открытия для себя мира. Нам пришлось ко многому привыкать. Знаешь, в самом начале мы не знали, кому верить. Мы были просто четырьмя парнями из Исландии, которые попали в большой незнакомый мир. Удивительный мир.

Источник: Bart Cameron The Rejkyavik Grapevine

<-- назад